Сегодня Украина в глазах простого россиянина — это территория борьбы Добра и Зла, где Россия добро, а «бандеровцы», «нацисты» и прочая «нечисть» есть воплощение Зла.
В эсхатологической картине борьбы Добра и Зла нет места для компромиссов. Тем более, что Украина порабощена в представлении россиян Западом, который есть более масштабной проекцией вселенского Зла.
Владимир Путин всячески развивает этот дискурс, потому что ослабленная Украина в случае ее поражения даст подтверждение того, что избранный курс единственно верный, а крушение “маленького Зла” - есть подтверждение истинности избранного пути.
Поэтому Путин не кривил душой, когда говорил о сакральности Крыма и указывал об особой роли Украины в истории России. Сакральность — это ходовой товар в условиях, когда экономика РФ уходит в аут, а стратегические перспективы России выглядят в более чем мрачных красках.
В наше время, когда формируется новый технологический уклад, который обнуляет углеводородную специализацию РФ в рамках мировой системы, Кремль не имеет ни одной сколь-нибудь значимой технологической, организационной, идеологической инновации, которая бы вписала его в этот новый технологический уклад и связанный с ним формирующийся миропорядок, рождающийся из нынешнего хаоса. Кстати, последний будет только нарастать в ближайшие годы.
В этой ситуации Путину остается только огораживать то, что он имеет, как это пыталась безуспешно делать Оттоманская империя в 19 веке. Неспособность рождать инновации делает систему неустойчивой относительно внешней среды, потому закрытие перед внешними инновациями выглядит выходом из ситуации, по факту ее только усугубляя.
Отсюда этот агрессивный архаичный консерватизм в России, когда два министра правительства гомосексуалисты, но народу нужны твердые моральные ценности (Карточный домик-3).
Он особенно гротескен в обществе перевернутых ценностей, где воровство — часть национальной культуры, глубинка медленно умирает в алкоголизме, наркомании и прочих социальных язвах, но при этом большинство населения России свято уверено, что именно такое общество сохранило в себе первобытную чистоту нравов.
Неудивительно, что такое общество готово платить высокую цену за иллюзии самом себе, т.к. это единственная возможность не сойти с ума при виде всей той мерзости, что творится вокруг. Поэтому в современной России так прижились оруэлловские практики, когда в течение двух часов можно сказать что «война — это мир», а потом что «мир — это война» и получить шквал оваций в любом случае. Только в таком обществе может быть рожден гений Пелевина, книги которого стали неисчерпаемым источником вдохновения для Кремля.
В общем, россияне счастливы не потому, что Путин решает их проблемы, а потому что он гениальный маг в плане создания иллюзии совершенства с которым соотносит себя каждая маленькая мразь, каждый неудачник и подонок. В фильме «Левиафан» блестяще раскрыт этот феномен.
Таким образом, роль Украины в этом спектакле — роль территории на котором Добро в православной рясе и штыняющее перегаром победит «маленькое Зло», наивно решившее, что имеет свой особый «европейский путь». Поскольку европейский путь — Зло, то Зло должно быть наказано. Добро должно гнить вместе.
Отсюда и вытекает миссия Украины — вернуть их в реальность путем жесткой посадки в оную.
Юрий Романенко, "Хвиля"
