Рейдерский захват агрофирмы Аркадия Корнацкого привел вчера к боевым действиям на полях Николаевщины, в которых участвовали сотни людей, включая технику. Вчера селяне отстояли свои поля, но что будет завтра? Силовой характер противостояния показывает, что государство все больше погружается в хаос. Донецкие менеджеры, не смотря на бульканье о «покращеннях», теряют контроль над процессами.
Летом прошлого года я случайно оказался в украинской глубинке на дне села. На праздник приехали несколько депутатов областного совета, коллективы самодеятельности и местный агробарон, который заплатил за весь праздник.
На футбольном стадионе стояла зарубежная техника: различные трактора, громадные комбайны «Джон Дир» и прочие достижения западной инженерной мысли, ударно работающие на украинской ниве.
На праздник собрались несколько сел. После приветственных слов, в бой пошли коллективы самодеятельности и началось застолье. На поле показались кони с казаками, потом появились тачанки, которые возили детей и всех желающих. У меня было впечатление, что мы оказались в Гуляй-Поле сто лет спустя.
Хозяин всего этого безобразия крепко стоял на ногах. В прямом и переносном смысле. Крепкий мужик-боровичок 60 лет, пользующийся уважением всех окрестных сел. Уважать было за что. Его родное село являлось центром процветания, тогда как окрестные стояли полупустые. Все хаты заселены людьми и люди строятся еще. Свой элеватор, сахарный завод, фермы. Все работает. Свой новенький двухэтажный торговый центр, где можно посмотреть кино и отметить свадьбу. Школа, где учатся дети селян, каждый год получает финансовую поддержку агробарона, а нескольким детям он платит стипендии за хорошую учебу. Неудивительно, что местное население на него молится. Он царь и бог бескрайних полей и яров, где под голубым небом колосится желтая пшеница. Он реальная власть, к которой бегает власть фиктивная, когда нужно что-то реально порешать (особенно на выборах).
Мы заехали как-то пообедать к нему. Хозяйка принесла его фирменную домашнюю колбасу. Натур продукт, который не купишь в магазинах. «Мы его производим в цеху только для себя, на рынок практически не поставляем», — признался он. Почему не поставляют понятно. Сразу налетела бы орава прокуроров, пожарных, налоговиков, которые бы потребовали своей доли. Пришлось бы разводить мясо всякой химией и колбаса превратилась бы в стандартное уныло дерьмо, что продают в супермаркетах «пересичным». Я сидел и думал, что вот она — золотая жила Украины. Если бы по всей стране десятка два-три тысяч таких хозяйств, то мы и сами питались как люди, и кормили еще 200 млн. человек чистой вкусной едой. И пошли бы деньги на модернизацию инфраструктуры, промышленности и не нужно было бы влазить в кабальное долговое рабство.
Мужик показывал нам фотографии села, которые он сам сделал с вертолета, делился планами, чтобы еще сделать, чтобы село процветало. Такая любовь была в его словах и жестах к этой земле, такое стремление подняться над унылой бесхозяйственностью окружающих районов, что становилось тепло на душе от мысли, что остались в нашей стране чудо-богатыри в этом царстве воровства, бандтизма и идиотизма. Эти люди идут вперед вопреки государству и ворью, что опутало народ со всех сторон.
К чему эта аграрная лирика?
Когда вчера пошли новости о захвате агрофирмы Аркадия Корнацкого, то я вспомнил этого агробарона с северо-востока. Что делал бы он в этой ситуации, глядя как саранча идет по его полям и пожирает плоды трудов его людей? Стал бы стрелять это быдло? Стерпел бы? Сбежал бы? Почему такие как он Корнацкий не найдут общий язык и не скинут это ярмо? Ведь за ними тысячи, а то и десятки тысяч живых людей, которые пойдут вперед, как вчера пошли вперед селяне с дубинами на резиновые пули гоповатых»титушек»? И кто их остановит? Милиция? Та милиция, что трусливо-стыдливо стоит в кустах ожидая позорного приказа давить гидру протеста?
Я думаю так. Аркадий Корнацкий — не ангел. Такие люди в 99,9% не ангелы. Ангелы в наших условиях вообще на помойке пасутся. Но эта ситуация типичная для государства, где нет закона и тех, кто за ним следит. Как же бессильно и смешно выглядят слова Арбузова, сказанные 5 дней назад, что государство начинает беспощадную борьбу с рейдерством. Очень беспощадная борьба. Донецкие такие же бессильные, как и оранжевые. Бессильные изменить те разрушительные процессы, которые сами же и запустили. Бессильные пойти против очевидной глупости, которая приводит к коллапсу.
Регионалы напоминают сегодня мужика из бородатого анекдота:
Пошел мужик на охоту на медведя с собакой. Вернулся назад, трясется и рассказывает. Мол стоит в лесу в засаде, вдруг чувствует, что кто-то руку лижет. «І чую, що Сірко, і знаю що Сірко, але срати не перестаю».
Так и здесь, знают, что закончится плохо, чувствуют, что закончится, но воруют и насилуют все больше и больше.
Ничему, ничему не научили нашу элиту ни 1648 год, когда восставший Хмельницкий был таким же Корнацким, которого травила шляхта, ни тем более 1917 год, когда «панство» с упоением вырезали «не за красивые глаза». Жадность и алчность помноженная тупость — вот извечная беда нашей земли.
Потому, лично я на стороне таких мужиков как Корнацкий, которые за свое горло перегрызут. Они хозяева, они сеют, пашут и строят. На них всегда держалась эта земля.
Тот факт, что на его стороне селяне тоже говорит о многом. Люди его защищали в Первомайске, шли на Беркут и некоторые могут получить сроки. За деньги на такое идут только профи , а мы видим обыкновенных людей, которые достал весь этот бредовый бред, когда твой урожай приезжает и убирает какое-то жлобье. Правильно селяне накостыляли бандюкам и те побежали, то в этом есть суть ситуации в стране. Когда поднимается масса, то она задавит любое ворье. Рано или поздно, очередной обиженный властью не остановится и пойдет на Киев. И пока он до него дойдет, то за ним уже будут идти 20 дивизий таких же униженных и оскорбленных.
Так что Корнацкий — настоящий оппозиционер. Он по праву должен возглавлять «Батькивщину», а не рыхлое киевское мясо, гавкающее друг на друга через фейсбук. Он показывает путь настоящих перемен в этой стране. Бандво можно оставить только так. Цивилизованный язык они понимают только тогда, когда оказываются на параше. Где им всем и место.
Юрий Романенко, "Хвиля"
